Неточные совпадения
— Да увезти губернаторскую дочку. Я, признаюсь, ждал этого, ей-богу, ждал! В первый раз, как только
увидел вас вместе на бале, ну уж, думаю себе, Чичиков, верно, недаром… Впрочем, напрасно ты сделал такой выбор, я ничего в ней не нахожу хорошего. А есть одна, родственница Бикусова, сестры его дочь, так вот уж девушка! можно сказать:
чудо коленкор!
— Послушай, — сказал твердым голосом Азамат, —
видишь, я на все решаюсь. Хочешь, я украду для тебя мою сестру? Как она пляшет! как поет! а вышивает золотом —
чудо! Не бывало такой жены и у турецкого падишаха… Хочешь? дождись меня завтра ночью там в ущелье, где бежит поток: я пойду с нею мимо в соседний аул — и она твоя. Неужели не стоит Бэла твоего скакуна?
Не раз дивился отец также и Андрию,
видя, как он, понуждаемый одним только запальчивым увлечением, устремлялся на то, на что бы никогда не отважился хладнокровный и разумный, и одним бешеным натиском своим производил такие
чудеса, которым не могли не изумиться старые в боях.
Разговор зашел о вертящихся столах и духах, и графиня Нордстон, верившая в спиритизм, стала рассказывать
чудеса, которые она
видела.
Иван Петрович вел жизнь самую умеренную, избегал всякого рода излишеств; никогда не случалось мне
видеть его навеселе (что в краю нашем за неслыханное
чудо почесться может); к женскому же полу имел он великую склонность, но стыдливость была в нем истинно девическая. [Следует анекдот, коего мы не помещаем, полагая его излишним; впрочем, уверяем читателя, что он ничего предосудительного памяти Ивана Петровича Белкина в себе не заключает. (Прим. А. С. Пушкина.)]
— Вот и вы, интеллигенты, отщепенцы, тоже от страха в политику бросаетесь. Будто народ спасать хотите, а — что народ? Народ вам — очень дальний родственник, он вас, маленьких, и не
видит. И как вы его ни спасайте, а на атеизме обязательно срежетесь. Народничество должно быть религиозным. Земля — землей, землю он и сам отвоюет, но, кроме того, он хочет
чуда на земле, взыскует пресветлого града Сиона…
—
Увидите — это
чудо! — повторил Иноков.
Он посмотрел, стоя на коленях, а потом, встретив губернаторшу глаз на глаз, сказал, поклонясь ей в пояс: «Простите, Христа ради, ваше превосходительство, дерзость мою, а красота ваша воистину — божеская, и благодарен я богу, что
видел эдакое
чудо».
— Как
видит почтеннейшая публика, здесь нет
чудес, а только ловкость рук, с чем согласна и наука. Итак: на пиджаке моем по три пуговицы с каждой стороны. Эйн!
Что за
чудо увидеть теперь пальму и банан не на картине, а в натуре, на их родной почве, есть прямо с дерева гуавы, мангу и ананасы, не из теплиц, тощие и сухие, а сочные, с римский огурец величиною?
—
Чудеса завелись, — говорил один из них. — Послушали бы вы, что рассказывает этот мошенник, которому стоит только заглянуть в лицо, чтобы
увидеть вора; когда стали спрашивать, отчего бежал он как полоумный, — полез, говорит, в карман понюхать табаку и вместо тавлинки вытащил кусок чертовой свитки,от которой вспыхнул красный огонь, а он давай бог ноги!
—
Чуду промысла Божьего. Богу известно мое сердце, он
видит все мое отчаяние. Он всю эту картину
видит. Неужели он попустит совершиться ужасу? Алеша, я
чуду верю, иди!
Получая от нас хлебы, конечно, они ясно будут
видеть, что мы их же хлебы, их же руками добытые, берем у них, чтобы им же раздать, безо всякого
чуда,
увидят, что не обратили мы камней в хлебы, но воистину более, чем самому хлебу, рады они будут тому, что получают его из рук наших!
Апостол Фома объявил, что не поверит, прежде чем не
увидит, а когда
увидел, сказал: «Господь мой и Бог мой!»
Чудо ли заставило его уверовать?
Вот какое
чудо я
увидела, друг мой Полина, и вот как просто оно объясняется. И я теперь так привыкла к нему, что мне уж кажется странно: как же я тогда удивлялась ему, как же не ожидала, что найду все именно таким, каким нашла. Напиши, имеешь ли ты возможность заняться тем, к чему я теперь готовлюсь: устройством швейной или другой мастерской по этому порядку. Это так приятно, Полина.
Если же
видеть здесь «проект»
чуда, совершаемого искусством, причем самому художнику усвояется роль теурга или мага, тогда приходится
видеть здесь типичный подмен софиургийной задачи эстетическим магизмом, причем соблазн лжемессианизма ведет к человекобожию и люциферизму (не без явного влияния теософических идей).].
Таким образом, эта непорочная Дева есть отражение Божества, в котором Дух Божий
видит себя самого, как и
чудеса магические…
На своем веку он
видел много
чудес, много знает и рассказывает интересно.
— Солнце взошло! — вскричал он,
увидев блестевшие верхушки деревьев и показывая на них князю точно на
чудо, — взошло!
Видя такие
чудеса небывалые, ждут верные-праведные последнего часа грешному миру, ждут облаков для восхищения их в горний Иерусалим.
Мертвых будто бы воскрешали они, а те, слышь, только прикидывались мертвыми, на небеса возносились и с крыши падали; кто поумнее, ждал облака, чтоб ехать на нем в горние селения, но облако не приходило, и чудотворец возвещал, что в среде пришедших
видеть вознесение его есть грешники, оттого не было и
чуда.
А я видел-повидал
чудо дивное…
Молча глядели они в старинную тетрадь и, не
видя слов пророческих, тихо качали головами и думали про себя, не новое ль
чудо содеялось, не действом ли каким сокровенным исчезли из сказанья известные всем словеса.
— Известно дело, — отвечал Данило Тихоныч. — Как люди, так и они. Варвара у меня, меньшая, что за Буркова выдана, за Сергея Абрамыча, такая охотница до этих балов, что
чудо… И спит и
видит.
— В отеческом Писании немало есть сказаний о знамениях и
чудесах, коими Господь привлекает человеков от суетного мира в тихое пристанище равноангельского жития. В «Патериках» и «Прологах» много тому примеров
видим.
Вдруг холм, безоблачной луною
В тумане бледно озарясь,
Яснеет; смотрит храбрый князь —
И
чудо видит пред собою.
Только однажды в истории мира была дана возможность
увидеть Бога в человеческом образе, и то было
чудом истории, единственным по своему значению, чудесным фактом искупления и спасения.
Со стороны величайшее
чудо истории не видно, неверующему нельзя доказать, что Христос воскрес, тут нет доказательного насилия, но тот, кто
увидел это
чудо, кто поверил в него, тот знает, что мертвые встанут для вечной жизни.
Христос не совершал
чудес в истории, отверг этот дьявольский соблазн, так как в свободе человека
видел смысл истории, так как
чудеса были бы насилием и не оставили бы места для достоинства и заслуги любви к Христу.
Петру Валерьянычу я, однако, не признался, что еще допреж сего, с лишком тридцать пять лет тому, это самое
чудо видел, потому
вижу от великого удовольствия показывает человек, и стал я, напротив, дивиться и ужасаться.
Долго находился я в совершенном изумлении, разглядывая такие
чудеса и вспоминая, что я
видел что-то подобное в детских игрушках; долго простояли мы в мельничном амбаре, где какой-то старик, дряхлый и сгорбленный, которого называли засыпкой, седой и хворый, молол всякое хлебное ухвостье для посыпки господским лошадям; он был весь белый от мучной пыли; я начал было расспрашивать его, но, заметя, что он часто и задыхаясь кашлял, что привело меня в жалость, я обратился с остальными вопросами к отцу: противный Мироныч и тут беспрестанно вмешивался, хотя мне не хотелось его слушать.
Дивится купец такому
чуду новому, новому и чудному; ложится он на высокую кровать, задергивает полог серебряный и
видит, что он тонок и мягок, будто шелковый.
Дрогнуло сердечко у купецкой дочери, красавицы писаной, почуяла она нешто недоброе, обежала она палаты высокие и сады зеленые, звала зычным голосом своего хозяина доброго — нет нигде ни ответа, ни привета и никакого гласа послушания; побежала она на пригорок муравчатый, где рос, красовался ее любимый цветочик аленькой, — и
видит она, что лесной зверь,
чудо морское лежит на пригорке, обхватив аленькой цветочик своими лапами безобразными.
Начала его будить потихоньку дочь купецкая, красавица писаная: он не слышит; принялась будить покрепче, схватила его за лапу мохнатую — и
видит, что зверь лесной,
чудо морское бездыханен, мертв лежит…
Зверь лесной,
чудо морское, и без того их знал;
видя его правду, он и записи с него заручной не взял, а снял с своей руки золотой перстень и подал его честному купцу.
Дивуется честной купец такому
чуду чудному и такому диву дивному, и ходит он по палатам изукрашенным да любуется, а сам думает: «Хорошо бы теперь соснуть да всхрапнуть», — и
видит, стоит перед ним кровать резная, из чистого золота, на ножках хрустальныих, с пологом серебряным, с бахромою и кистями жемчужными; пуховик на ней как гора лежит, пуху мягкого, лебяжьего.
Пишет она письмо к своему батюшке родимому и сестрицам своим любезныим: «Не плачьте обо мне, не горюйте, я живу во дворце у зверя лесного,
чуда морского, как королевишна; самого его не
вижу и не слышу, а пишет он ко мне на стене беломраморной словесами огненными, и знает он все, что у меня на мысли, и тое ж минутою все исполняет, и не хочет он называться господином моим, а меня называет госпожою своей».
Прошло мало ли, много ли времени: скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, — захотелось молодой дочери купецкой, красавице писаной,
увидеть своими глазами зверя лесного,
чуда морского, и стала она его о том просить и молить; долго он на то не соглашается, испугать ее опасается, да и был он такое страшилище, что ни в сказке сказать, ни пером написать; не токмо люди, звери дикие его завсегда устрашалися и в свои берлоги разбегалися.
А внизу, в трех парадных, вечно пустых комнатах, тоже тошно. Лиза пойдет в столовую и
видит Елену Лукьяновну и слушает все один разговор Елены Лукьяновны о волшебстве да о
чудах.
Корабельщики дивятся,
На кораблике толпятся,
На знакомом острову
Чудо видят наяву:
Город новый златоглавый,
Пристань с крепкою заставой —
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
— Сначала я ее, — продолжала она, — и не рассмотрела хорошенько, когда отдавала им квартиру; но вчера поутру, так, будто гуляя по тротуару, я стала ходить мимо их окон, и
вижу: в одной комнате сидит адмиральша, а в другой дочь, которая, вероятно, только что встала с постели и стоит недалеко от окна в одной еще рубашечке, совершенно распущенной, — и что это за красота у ней личико и турнюр весь —
чудо что такое!
— Знаешь, я, еще мальчиком бывши,
видел ее. Она приезжала с Марфиным к нам в церковь, и помню, что
чудо как хороша была тогда собой! Жена твоя, например, тоже прелестна, но за последнее время она очень изменилась…
Смеется, словно вот так и говорит:"
Видишь, какие я
чудеса в решете перед тобою выкладываю! а ты все-таки слушай, да на ус себе мотай!
Мне казалось, что я целый вечер
видел перед собой человека, который зашел в бесконечный, темный и извилистый коридор и ждет
чуда, которое вывело бы его оттуда. С одной стороны, его терзает мысль:"А что, если мне всю жизнь суждено бродить по этому коридору?"С другой — стремление
увидеть свет само по себе так настоятельно, что оно, даже в виду полнейшей безнадежности, нет-нет да и подскажет:"А вот, погоди, упадут стены по обе стороны коридора, или снесет манием волшебства потолок, и тогда…"
Нет! я знаю одно: в бывалые времена, когда еще
чудеса действовали, поступки и речи, подобные тем, которые указаны выше, наверное не остались бы без должного возмездия. Либо земля разверзлась бы, либо огонь небесный опалил бы — словом сказать, непременно что-нибудь да случилось бы в предостерегательном и назидательном тоне. Но ничего подобного мы нынче не
видим. Люди на каждом шагу самым несомненным образом попирают идею государственности, и земля не разверзается под ними. Что же это означает, однако ж?
Я столько
видел в то время
чудес, что не мог, не имел права быть скептиком. Я знал губернатора, который был до того либерален, что не верил даже в существование тверди небесной.
— Это бывает, — ответил он, — в моей практике я и не такие
чудеса видел. Позвали меня однажды к попу. Прихожу, лежит мой поп, как колода, языком не владеет, не слышит, не
видит, только носом нюхает. Домашние, разумеется, в смятении; приготовляют горчишники, припарки."Не нужно, говорю, ничего, а вот поднесите ему к носу ассигнацию". И что ж бы вы думали? как только он нюхнул, вдруг вскочил как встрепанный! Откуда что полезло: и заговорил, и прозрел, и услышал! И сейчас же водки попросил.
— Я тебя понимаю, — задумчиво сказала старшая сестра, — но у меня как-то не так, как у тебя. Когда я в первый раз
вижу море после большого времени, оно меня и волнует, и радует, и поражает. Как будто я в первый раз
вижу огромное, торжественное
чудо. Но потом, когда привыкну к нему, оно начинает меня давить своей плоской пустотой… Я скучаю, глядя на него, и уж стараюсь больше не смотреть. Надоедает.
Нет, они, кажется, никогда не выедут и она никогда не
увидит Мурмоса с его
чудесами.
— Святыми бывают после смерти, когда
чудеса явятся, а живых подвижников видывала… Удостоилась
видеть схимника Паисия, который спасался на горе Нудихе. Я тогда в скитах жила… Ну, в лесу его и встретила: прошел от меня этак будет как через улицу. Борода уж не седая, а совсем желтая, глаза опущены, — идет и молитву творит. Потом уж он в затвор сел и не показывался никому до самой смерти… Как я его
увидела, так со страху чуть не умерла.